из деревни. Бабанино под Тулой, Денисов готов часами расхваливать лошадей. Их он пас еще в дореволюционные времена. И к упряжке, тащившей полковую пушку, относится с трогательной любовью.
Карие глаза щуплого сержанта Кобылянского часто моргают. Он считает неудобным отвечать тридцатилетнему санинструктору на колкость колкостью. За друга, как всегда, вступается командир взвода разведчиков удмурт младший лейтенант Злобин.
Но тему разговора круто меняют вражеские пулеметчики: из кустарника, что опоясывает кажущийся совсем близким курган, трещит длинная очередь.
—  К бою! — торопит номеров расчета Кобылянский.
Разведчики падают в снег прямо у дороги. Пушка делает четыре выстрела, и говор пулемета обрывается.
—  Молодчина, Григорьевич! — Денисов потеплевшими глазами смотрит на Кобылянского.
—  Доложите в штаб...— Злобин ищет глазами радиста. Тот долго не снимает наушники — в эфире неразбериха и чья-то непонятная речь...
—  По языку итальянцы,— определяет радист.— Откуда они здесь объявились?